Отец Шабатнуко— Орзамэдж, мать — Сатанай. Когда понесла Сатанай и родила Шабатнуко, скрыла она мальчика от Орзамэджа. Насыпала у плетня холмик и показала его мужу: «Ребенок родился мертвым, и я погребла его тут». А сама спрятала мальчика, чтобы воспитать его втайне.

У Сатаней под кухней был подвал. Рассказывают, в этом подвале она поселила старика со старухой. Там же она поместила щенка, орла и коня. И кань, и щенок, и орел—Bce они росли вместе с мальчиком под присмотром старика и старухи.

До пятнадцати-шестнадцати лет мальчика не выпускали из подвала; мать его Сатанай ходила в подвал и кормила его грудью.

Коня, собаку и орДа доставили в подвал в разное время. Коня привели последним, когда мальчик подрос и возмужал. В подвале Шабатнуко начал садиться на коня и понемногу научился ездить верхом. Конь, собака и орел привыкли к Шабатнуко и стали его слушаться.

Мальчик подрос и возмужал, а его еще ни разу не выпустили из подвала.

В те времена отец Шабатнуко Орзамэдж был предводителем нартов; сним они советовались в трудных делах. Орзамэдж приезжал к нартам из далекого Чирта. Останавливался он в доме Аледжевых, куда приходили нарты. Дом Аледжевых на ходился на п ригорке, неподалеку от реки Пшиш. Тот дом был местом, где собирались нарты. Однажды Орзамэдж прибыл на сход. Он был умным и справедливым мужем, его сделали главою над нартами, и он верховодил ими. Поэтому пши Аледж решил погубить Орзамэджа. Пши Аледж подговорил своих приближенных, подкупил их.

— Мы должны убить Орзамэджа, иначе от него не избавиться, — сказали они и решили погубить его.

Орзамэдж заранее объявлял, что будет на сходе нартов.

Сатанай знала, что в тот день, когда он придет, его захотят погубить. Вот почему она вывела из подвала на белый свет Шабатнуко.

— Наша мать Сатанай, что это, куда ты вывела меня? — спросил Шабатнуко у матери,
— Это то, что называется дуней, мой сын, — ответила Сатанай.

Шабатнуко спросил про солнце. В полдень он увидел на небе звезды — спросили про них. Так глубоко и далеко он проникал своим взглядом, что в ясный солнечный день различал звезды на небе.

— Теперь, когда я вывела тебя на свет, я расскажу тебе, почему я так растила тебя, — сказала ему мать его Сатанай.— И эта собака, этот орел всегда будут с тобой, а на этом коне ты будешь ездить.

Твой отец Орзамэдж, сын мой, поехал туда, где собрались нарты. О них предводитель, по справедливости и в пользу обиженных споры решает. Но пши Аледж задумал захватить власть над нартами и погубить твоего отца, подложив ему в рог змею; если ты не поспеешь туда вовремя, они погубят его. Ни твой отец, ни нарты не знают о замысле Аледжа и его дружков. Я воспитывала тебя для сегодняшнего дня.

— Как же быть со стариком и старухой, которые столько лет растили меня, как родного сына? — спросил Шабатнуко.

— Пока ты не вернешься, я буду заботиться о них, — ответила мать.

— Тогда скажи, куда мне ехать и в какую сторону повернуть, наша мать.

Шабатнуко находился в северной стороне, поэтому мать сказала:
«Вот куда надо ехать» — и п оказала рукой на юг.

— Всех, кто встретится тебе, спрашивай, где находится дом Аледжа. Едешь ты из Чирта, а направляешься в Нарт. Определяя свой
путь по Тену, переедешь через Пшизу. Когда приедешь, твой отец будет стоять и держать полный рог; он скажет нартам:

— Пока я не выпил рог, пусть выскажутся недовольные. Если ктонибудь скажет, что он недоволен после того, как я подниму рог и выпью его, будет поздно.

Ты стань позади всех и после этих слов отца громко крикни: «Я недоволен». Иначе он не услышит тебя: комната большая и людей в ней много.

— Пусть он подойдет сюда, — прикажет твой отец Орзамэдж, —
без этого не пропустят тебя к нему. Как только ты подойдешь, ударь отца по руке, выбей рог. Когда выбьешь, он опрокинется, змея покажет жало. Она укусит тебя или твоего отца. Поэтому, прежде чем змея покажет жало, вынь меч и изруби ее на куски.

После того как мать рассказала ему все, что он должен делать, Шабатнуко отправился в путь. Его прирученный орел парил над «им, а собака бегала вокруг коня; определяя свой путь по Тену, он вброд переехал Пшизу — его коню вода не достала даже до боков. Шабатнуко встретил в поле старую пастушку нартов и поздоровался с ней.

— Тучных стад тебе, изобилия, — сказал он, соскочил с коня и приложился к ее груди .

— Пастушка нартских коров, дай бог тебе долго пасти твое стадо. В какой стороне находится дом Аледжа?—опросил Шабатнуко.

— Откуда мне знать, где дом Аледжа? — ответила она.— Я пасу коров, все время при стаде, затемно выхожу, к ночи возвращаюсь.
Что слышала, скажу тебе:

Дом тот покосившийся,
С множеством подпорок;
Столбы, которые его подпирают,
Вряд ли увезут восемь быков.
Изгородь перед домом
Коню по грудь.
В нем живет гуаша —
Ходит шажками белки,
С лисьими повадками.
Путь до порога
За неделю проходит.
Юноши — завсегдатаи- лагун —
Намесили грязь у порога,
Если твой фар увязнет в ней,
Стыдно будет тебе.

— Старая нартская пастушка, не для того я приехал из Чирта в Нарт, чтобы мой фар увяз в грязи, чтобы мне стало стыдно при встрече с потаскухой. Не стань твоим приемным сыном, расправился бы с тобой, — сказал Шабатнуко.

Нарт Шабатнуко Затягивает подпруги овоего поджарого коня,
Шелковой плетью стегает его.
Комья, что вылетают из-под копыт коня,
Словно белые и черные птицы
До облаков долетают.
Кого ни спугнет собака,
Ловит орел.

Ехал он так и увидел дом Аледжа. Красавица Акуанда, дочь Аледжа, сидела на шандаке и вдруг увидела всадника.

Девушка впрыгнула в шитые золотом напиши и в три прыжка очутилась на кухне.

— Наша мать-гуаша, на расстоянии, сколько видит глаз, показался всадник, если он не из Чирта, то в Нартах такой еще не рождался. Сдается мне, это Шабатнуко, — сказала Акуанда.— Если угощение готово, накрывай ана, если чего-нибудь еще нет, побыстрее приготовь, наша мать, — попросила она.

Эта девушка не хотела выходить замуж ни за кого, кроме Шабатнуко. Она уже знала о том, что Шабатнуко должен появиться, и ждала его. Поэтому, даже не зная, он ли это, она, как только взглянула на него, догадалась, что едет Шабатнуко.

Красавица Акуанда подоткнула матери полы платья, засучила ей рукава по локоть, и мать, поставив на ана все готовые кушанья, принялась на кухне готовить другие. Шабатнуко был им очень нужен.

Пока они разговаривали и готовили еду, Шабатнуко въехал во двор.

Акуанда была уже во дворе и встретила его словами:

— Заходи, наш желанный гость!
— Пусть тха пошлет изобилие твоему дому, — ответил Шабатнуко, — я случайный гость. Я не могу найти дом Аледжевых, где собрались нарты; покажи его мне.
— Не говори так, заходи к нам, гость, зарежем для тебя рыжего быка с розоватыми рогами, приготовим тебе шипе из нашей откормленной телки, откроем для тебя бочонок сано, и наша красавица Акуанда расчешет тебе волосы, — сказала девушка.

Я не обжора и не пьяница,
И не завсегдатай лагун,
Пусть вашего рыжего быка с розоватыми рогам
Съест волк!
Пусть ваш жирный баран
Околеет!
Пусть ваше белое сано
Из кадки сквозь дно утечет!
Пусть ваша красавица Акуанда,
Не успев выйти замуж, умрет
в отчем доме!

— Я спросил, где дом Аледжа, и ты покажи мне его, — сказал Шабатнуко. Он приехал, уже разозленный пастушкой.

— Вот тот большой дом, где видны люди, — указала девушка. Шабатнуко слез с коня, привязал его к коновязи и подошел к тому дому. Отец его Орзамэдж сидел за столом, держал в руке рог и говорил:

— Если мы что-нибудь упустили в нашем хабаре и если кто-нибудь недоволен, пусть скажет об этом теперь. Если скажет после того, как я осушу этот рог, ничто уже не поможет. То, что решила хаса нартов, справедливо или нет?— такие слова своего отца Орзамэджа услышал Шабатнуко.

— У меня есть к тебе дело. Если позволишь — я скажу, — громко произнес Шабатнуко.

— Пропустите сюда того, кто это сказал, кто бы он ни был! — крикнул Орзамэдж.

Люди посторонились, и Шабатнуко направился к отцу. Он подошел к ана. Толкнул Орзамэджа под локоть, выбил у него рог, рог упал на ана и разбился. Не успела еще маленькая ядовитая змея подняться, как Шабатнуко выхватил свой меч и изрубил ее на куски.

Обернувшись, он ударил мечом пши Аледжа, который затеял всю эту подлость, — отрубил ему ухо, и оно упало на пол.

Нарты бросились к двери.

— Подождите, нарты, — крикнул Шабатнуко и остановил их, — вы поставили нарта Орзамэджа во главе народа и сделали его своим предводителем. Пши Аледж, несогласный с вами, подбросил ему в рог ядовитую змею, поглядите сами. Потому я и поступил так, — сказал Шабатнуко и поведал всем замысел Аледжа.

— Сын мой, не уходи, я хочу поговорить с тобой, — сказал Орзамэдж.

— Ты поступил, как настоящий мужчина, и, я считаю несчастьем, что, я не знаю тебя, — произнес Орзамэдж.

— Тебе нет дела, какого я рода. Если. знаешь дорогу к своему дому, возвращайся туда, — ответил Шабатнуко и пустился в обратный путь.

Шабатнуко выехал и в тот же день приехал домой. Выехал и нарт Орзамэдж —он одолел тот же путь за неделю. Когда Шабатнуко вернулся, мать спросила его:

— С какой вестью вернулся, фэмыф?
— Я сделал, как ты велела, мать, — ответил он.

Из подвала вышли старик со старухой и завели туда и коня, и собаку, и орла, и Шабатнуко.

Возвратился Орзамэдж, спешился. Облокотившись на свою золотую палку, он сел у очага.

Сатанай вошла к своему старому мужу.

— С возвращением, старый!— сказала жена.

Тихо, будто через силу, ответил муж:
— Благодарю тебя.

— Что это ты, богатырь, пригорюнился? Раньше, бывало, всегда
приезжал веселый; что приключилось теперь?—опросила Сатанай.

— Я немного устал с дороги, жена, — отвечал Орзамэдж.

Жена знала о причине его печали, но она хотела, чтобы он сам
рассказал, отчего невеселый приехал.

— Много я испытал и устал, — оттого и невеселый, — оказал Орзамэдж.— Расскажу тебе хабар. То, что приключилось со мной, — беда и позор. Я стоял в самом кругу и говорил о том, что решила хаса нартов о житье-бытье на будущий год. Вдруг во двор въехал молодой всадник, спешился, привязал коня к коновязи и подошел к нартам.

Был последний день хасы, поэтому я спросил: «Кто хочет сказать чтонибудь?" — рог был у меня в руке. «Я хочу», — сказал тот молодой джигит, выступив вперед. Он подошел ко мне и выбил у меня рог, в котором была ядовитая змея; он изрубил ее на куски — не дал ей укусить меня; не сделай он этого и выпей я сано, где была змея, я бы погиб. Предвижу я, что он одолеет всех врагов нартов; и уже настало время, когда иныжи должны погибнуть. Но больше всего печалит меня то, что я не узнал, откуда и из какого рода этот храбрый джигит, — сказал Орзамэдж.

— Скажи, старик, какому богатству ты предпочел бы такого сына? — спросила жена.

— Что делать мне с богатством? Такого сына я предпочел бы всем богатствам мира, — ответил нарт Орзамэдж.

— Тогда пойдем со мной, старый, — сказала Сатанай и повела его в подвал.

— Не тот ли это джигит, о котором ты говоришь? — спросила она.

— Да, это он, и собака была с ним, и орел был с ним, и сам он
сидел на этом коне, — ответил Орзамэдж.

— Это был твой сын, старик. Помнишь, лет пятнадцать-шестнадцать назад я сказала тебе, что родился мертвый ребенок и я похоронила его у плетня? — спросила Сатанай.

— Да, ты показала мне и могилку,—сказал Орзамэдж.

— Вот тогда и родился у меня этот мальчик, которого я назвала нарт Шабатнуко. Эти старики воспитали его в подвале именно для такого дня, — оказала Сатанай.

С тех пор нарт Шабатнуко перестал скрываться в подвале.