Тот, кого звали нарт Шабатнуко, жил в одном краю, а кого звали нарт Сосруко — в другом. Места эти были пустынные, а нарты друг друга не знали, никогда не встречались.

В то время Сосруко нередко слышал, что рассказывали о нарте Шабатнуко, а Шабатнуко, случалось, слышал хабары о Сосруко.

— Узнаю, каков тот, кого зовут Сооруко, повидаюсь с ним, — сказал нарт Шабатнуко и отправился в путь.

Ехал нарт Шабатнуко и достиг края, где живет Сосруко. Встретился ему пастух; Шабатнуко заговорил с ним:

— Тучных стад тебе, пастушок. Расскажи хабар о нартах, об их обычаях поведай!

— Что же я, бедный, тебе расскажу? Днем я пастух, ночью сплю как убитый.

Когда сказал так пастух, разозлился Шабатнуко и ударил его.

— Ты не можешь рассказать хабар правдиво, — произнес он.

Нарт Шабатнуко поехал, а пастух посмотрел, как он с одного разу одолел полдневный путь, и крикнул вслед:

— Я виноват, ошибся, хоть ты и ударил меня, я должен был рассказать тебе хабар о нартах. Если бы ты вернулся — пусть сгинут твои болезни — и не принял бы это за бабьи сплетни, поведал бы тебе хабар.

— Расскажи, пастушок, я слушаю и бабьи сплетни, — сказал Шабатнуко.

— Так вот, у нартов — санопитие.

Черного напитка у них много,
Красивые кан-девушки пляшут с ними,
Из жирных валухов у них шипе,
Сатаней-гуаша всякие зелья готовит.

Если увидит тебя издалека,
Сделает зелье и приворожит,
Никуда не отпустит тебя.

Говорю я этот хабар, правдивый хабар. Ты хоть ударил меня, но я посмотрел тебе вслед и понял: ты — всадник не из нашего края. Пригляделся к тебе и увидел, что ты — ладный джигит.

«Не дам я ему здесь погибнуть, расскажу правдивый хабар», — подумал я и окликнул тебя. Сатаней-гуаша — большая мастерица готовить ядовитые зелья. Она не позволит тебе победить Сосруко.

Когда будешь ехать, она увидит тебя. Как только увидит, начнет составлять ядовитые зелья. Что бы она ни говорила, не заходи к ней в гости. Вышлет она навстречу тебе свою унаутку.

«Нарт Шабатнуко, если не побрезгуешь, выпей рог моего напитка», — скажет тебе Сатаней-туаша.

Ее унаутка тоже красивая. Если не станешь смотреть на нее, опередит и встанет перед тобою. Ляжет на дорогу, манить будет.

А теперь поезжай, доброго тебе пути, хорошей встречи, — с такими словами пастух отпускает его к нартам и уезжает.

Унаутка Сатаней-гуаши по воду шла и увидела одинокого всадника, ехавшего иноходью; она оставила у реки ведра, а сама вернулась к Сатаней-туаше:

— О, Сатаней-гуаша,
Сюда едет величавый всадник.
Он не из тех, кого видела ты,
И не из тех, кого видела я,
Из какого он рода — не знаю.

— Какой он, какой,
Помереть бы тебе!

— Перед ним — небольшой туман,
Над ним грачи летают,
А по бокам самыры играют,
На крупе коня раскинут шатер.

— Дай скорей мои ходули!

Медленно идет она на ходулях — на ходулях невозможно быстро идти.

— Подай скорее мои сауровые башмаки, — говорит Сатаней и выбегает мигом.

Увидела едущего всадника и возвращается к своей унаутке:

— Этот всадник, что приближается, —
Нарт Шабатнуко.
Его соперники — чинты,
Тьма соперников у него,
Неприступное он берет,
Всадник, на котором нет ничего чужого,
Кого мы не видим,
Но о ком говорим постоянно.

Прибыл нарт Шабатнуко.

Небольшой туман перед ним — пар из ноздрей коня.
Грачи над его головой — это комья земли, летящие из-под копыт.
По бокам — два стремени, рядом играют два самыра.
Шатер над юанем — пела с коля.

— Скорее приготовьте ядовитые зелья, — говорит Сатаней. —
А ты, старая блудница, прямо к нему иди, подойди и скажи так:
«Сатаней-гуаша приглашает тебя,
Рог моего напитка испей, не побрезгуй".

С этими словами Сатаней посылает из дому красивую унаутку гостя встретить.

— О, нарт Шабатнуко, зиусхан, — сказала унаутка, —
Наша Сатаней-гуаша передала приглашение:
«Не побрезгуй, выпей рог моего напитка».

Нарт Шабатнуко даже не оглянулся — и тогда, как и сказал пастушок, оказалась она перед ним, расстилается вся. Он и не оглянулся — плюнул и проехал мимо.

По окраине села едет. «К кому же заехать?» — раздумывает. Но все боятся его, и никто не решается подойти. Когда доехал до конца селения, увидел длинный белый дом.

Въехал во двор. Когда въехал — Ерыхшу выбегает. Поприветствовали друг друга и пригласили хозяева Шабатнуко в дом.

Привязал гость своего коня к коновязи. Конь потянул и выдернул коновязь.

— Тебе не найти подходящей коновязи для моего коня, — сказал Шабатнуко, воткнул свою стрелу в землю и к ней привязал коня. Конь дернул, но не смог выдернуть стрелу.

Привели Шабатнуко в дом. Сосруко сидел на почетном месте, рядом с пши нартов.

Сосруко вскочил и приветствовал гостя. Когда Шабатнуко повесил свою плетку на крюк, не выдержал крюк. Поднял он плетку, повесил ее на рукоять своего кинжала и сел. Самым первым сел пши нартов.

Рядом с ним сел гость — нарт Шабатнуко. Рядом сел нарт Сосруко, а потом — Ерыхшу.

Откормленный бык был зарезан и уже варился. Нарты сидели, рассказывая хабары, пока варилось мясо.

Мясо сварилось, приготовили его и на ана положили. Когда положили мясо на ана и, как положено, поставили перед гостем, Сосруко вскочил на ана, станцевал, не пролив игипс, и спрыгнул.

Шабатнуко узнал, что это и есть Сосруко. Поели, попили, умылись. Убрали ана.

Сосруко выхватил свой меч, поставил его перед гостем лезвием вверх, вскочил, сплясал на острие лезвия и спрыгнул обратно. Поднял свой меч и вложил обратно в ножны.

— О, Союруко,
Сосруко с открытыми глазами,
Муж статный, железноглазый,
От пастуха коров рожденный!
На старую блудницу, что родила тебя,
И глядеть я не стал,
Проехал мимо нее.

Мужество показывают не так,
А вот как, — сказал нарт Шабатнуко,

вынул свой меч и воткнул его в землю рукояткой, а острием вверх.

Вскочил он на острие меча, сплясал и спрыгнул. Когда он взялся за меч, чтобы вытащить его из земли, Сосруко, Ерыхшу и пши нартов испугались и выбежали.

Ударил Шабатнуко мечом и обрезал цепи, на которых висел лагуп.

— Почему я приехал к этим ничтожным? — сказал он и, не найдя никого, сел на коня и уехал.

Собрались трое, стали спрашивать друг друга, кто этот гость, но никто его не знал.

— Кто познакомится с ним, за того выдам одну из трех моих дочерей, — обещал пши нартов.

Сосруко быстро вывел своего Тхожея.

— Я это сделаю, — сказал он и пустился за Шабатнуко.

Опередил его и поклонился. Уступил ему правую сторону, а сам поехал рядом, слева:

— О, наш гость, пусть исчезнут твои болезни, прошу тебя, не сочти недостойным, расскажи мне, кто ты.

— Конечно, расскажу. Я и приехал для того, чтобы поведать, откуда я, и узнать, откуда ты. Другого дела у меня нет. Хоть ты однажды испугался, но за то, что теперь бесстрашно подъехал ко мне, — хвалю тебя. Я отправился искать друга. Станем друзьями.

Решили они так и стали друзьями.

Хоть и стали они друзьями, встревожилась та, которую звали Сатаней-гуашей: она была колдуньей и знала все наперед.

— Он победит моего сына, — говорит она и горюет. — Какую хитрость применить?

Были Сосруко и Шабатнуко друзьями, вместе разъезжали; пши нартов не отдал Сосруко дочь, как обещал, и вместе вернулись они к Сатаней-гуаше.

— Выпей моего напитка, — сказала она и вот тогда-то поднесла Шабатнуко напиток, в который посадила змею.

У нарта Шабатнуко были стальные усы. Улыбнулся он из-под усов, змею убил усами, выпил бахсыму и вернул Сатаней чашу.

— Я знала, что змея ничего не сможет тебе сделать, но хотела испытать твое мужество, потому поступила так, — сказала Сатаней.

Теперь Сосруко, Шабатнуко и Ерыхшу — третий с ними — едут к пши нартов.

— Ты сказал, что отдашь за меня свою дочь, вот и отдавай, — сказал Сосруко пши нартов.

— Отдам завтра вечером, — обещал пши нартов.

Сосруко, Шабатнуко и Ерыхшу были вместе. Пши испугался их.

«Им под силу одолеть нас», — сказал он и стал искать убежища.

Забрали они все свое имущество, ушли ночью в горы и укрылись в пещере. Вход в пещеру завалили абра-камнем.

Сосруко собрал нартов и сказал:

— Нужно отыскать его, и я еду на поиски. Кто поедет со мной?

Рядом с ним встал Шабатнуко.

— Нарт кричит трижды, кричу еще раз, — сказал он, и рядом с ними стал Ерыхшу.

Когда крикнул он третий раз — не нашлось никого, кто встал бы рядом с ним.

Отправились они втроем на поиски. Нашли пши нартов, сидящего в пещере. Стали думать: «Что теперь делать с ним?»

— Обернусь над ними морозом, чтобы невозможно было здесь усидеть, — сказал Сосруко.

Ерыхшу сказал:

— Я превращусь во множество муравьев — не дам ему покоя, чтобы он не знал, за что взяться, к чему притронуться, и заем его в пещере.

— А я не выпущу выходящих и не впущу входящих. Буду сидеть у входа со стрелой наготове, — сказал Шабатнуко.

Так и сидят эти храбрецы.

Сосруко обернулся морозом; обжигает мороз тех, кто сидит в пещере.
Ерыхшу превратился во множество муравьев и заедает сидящих в пещере.
Шабатнуко со стрелой наготове сидит у входа.

Те, что в пещере, с голоду умирают.

— Умрем, но не отдадим нашу дочь за сына пастуха коров.

— Пойди к Тлепшу, попроси его сделать три стрелы — в кого бросишь, чтобы попадала, а в кого попадет, чтобы убивала, и принеси их, — сказал пши своей жене.

Жена пши была колдуньей; прокралась она незаметно мимо них и пошла к Тлепшу. Тлепш сделал стрелы.

Когда возвращалась она со стрелами, увидел ее нарт Шабатнуко. Пустил он свою стрелу и выбил у нее одну. С двумя другими она скрылась в пещере.

— Ты принесла две стрелы: в кого пустить эти стрелы? Кто из них злее? — спросил отец.

— Множество муравьев злее всего, — ответила жена, и пши пустил стрелу в Ерыхшу. Рассекла стрела Ерыхшу пополам.

— Теперь пустим стрелу в нарта Шабатнуко, — сказали и пустили стрелу.

Упала стрела вниз и отскочила, не убила Шабатнуко. Для Сосруко не осталось стрелы.

И те сидят в пещере, и эти двое стоят у входа.

Потом Сосруко отпустил Шабатнуко домой, а сам остался:

— Хватит того, что ты для меня сделал, я один постою у входа, — сказал.

— Мы уже здесь умираем, и Сосруко не шевелится — умер, наверное. Ерыхшу мы убили, а Шабатнуко жив, и он уезжает, — сказала жена пши.

— Сосруко очень хитрый, наверное, он не умер.

Выходит пши из пещеры и смотрит: Сосруко лежит, притворившись мертвым, а один из червей, что завелись на Ерыхшу, выползает изо рта Сосруко.

— Глупый старик! Ты хочешь, чтобы мы умерли в пещере? Умер Сосруко, даже не шевельнется, — сказала жена.

— Нет, живой. Пойди к Тлепшу, пусть он сделает сверло, принеси его, — сказал пши и отправил жену.

Принесла она сверло.

— Пробуравь сверлом ступню и принеси мозг из его берцовой кости, тогда я узнаю, жив он или умер.

Подошла жена пши к Сосруко, просверлила ему ступню, достала мозг из берцовой кости и принесла. Понюхал пши мозг из берцовой кости.

— Не умер он, жив, — сказал он.

— Глупый старик, ты говоришь неправду. Я пробуравила ему ступню, а он даже не шевельнулся. Дай пробуравить тебе ступню и увидишь, больно или не больно, — не согласилась его жена.

— Ладно, попробуй пробуравить, — сказал он и разрешил пробуравить себе подошву.

Не вытерпев боли, он взял свой штык и подошел к Сосруко.

— О, Сосруко статный,
Муж железноглазый!
Ты погубил настоящего богатыря,
Ты погубил и себя.
Где, о горе, найду я теперь тебя, — сказал он

и поддел его кольчугу кончиком своего штыка.

— Тебе сказали: «Умер Сооруко» — и послали принести его шлем и кольчугу!

При этих словах Сосруко вскочил и задушил пши нартов.

Потом взял себе в жены одну из трех его дочерей и вернулся домой.